Эдуард Мухутдинов «Снайпер»

Сейчас: 19 мая 2012, суббота, 4:28:04				Вы — 2251522-й посетитель сайта
Обновлено: 14 марта 2002, четверг, 13:22:07				и 3015-й — этой страницы
Проекты	Литература	Музыка	Хроника	Форумы	Разное

реклама на сервере

Снайпер

Я все время промахивался, всю жизнь. Ни один учебный выстрел, мной произведенный, не только в яблочко не попадал, но даже в самый край мишени. И неважно, что прицел был идеальным.
Однажды устроили эксперимент. Укрепили ружье в тисках, тщательно нацелили. Приятель выстрелил — яблочко. После него подошел я. Выстрел — пуля проходит мимо мишени.
Ну что тут поделать?
Хуже всего, что со временем эта особенность перешла и на другие мои действия. Нет, я, конечно, никогда не мог забить мяч в ворота, только изредка умудрялся попасть по нему ногой — и ни разу не сумел забросить в корзину. Разумеется, ни один снаряд в дартсе не остался даже торчать в стене — только на полу... вместе с разломанной в сердцах мишенью. Но вышеперечисленное было в детстве.
Чем старше я становился, тем более усугублялось положение.
Я промахивался спичкой и зажигал вместо сигареты усы, — от них пришлось избавиться. Я подносил рюмку к подбородку вместо рта, делать записи начинал непременно на столе — промахивался по бумаге, надеть обувь стоило просто героических усилий и требовало много времени... И это — только часть моих новоприобретенных «навыков».
Друзья наивно полагали меня обычным рассеянным... ну может, чуточку рассеяннее прочих. Но я не был таким! Мне всегда удавалось хорошо сконцентрировать внимание, я всегда мог уловить суть дела, разговора, быстро ответить на самый запутанный вопрос. Так что насчет ясности ума вопросы должны были возникать редко. Однако физическая меткость портила все.
Почему я все это говорю в прошедшем времени? Дело в том, что я просто устал от такой жизни. Я собираюсь покончить с собой. Нет, я не чувствую особых сожалений, скорее — облегчение от окончательного принятия этого решения. Я устал — и хочу отдохнуть. Прошедшие годы представляются мне как странный неправдоподобный сон, в котором все шло наперекосяк. Я желаю избавиться от прошлого; и если ценой этому является жизнь, — что ж, пусть будет так.
Я недолго выбирал способ свести окончательные счеты со странной штукой, которая называется жизнью. Распространенных и верных методов немного. Но часть из них ко мне просто неприменима. Порезать себе вены — это хорошо, но я промахнусь ножом по руке. Повеситься — нет ничего лучше, но не попаду головой в петлю. Отравиться — замечательно, но мой подбородок уже изведал немало жидкости. Увольте. Надоело.
Больше всего понравилась мысль о большой высоте. Сброситься с многоэтажного здания — что может быть приятней! Испытать хотя бы раз чувство невероятной свободы, пьянящее ощущение счастья и завершенности — это мечта!
Я стою на последнем этаже самого высокого здания в городе. Никто меня не видит — это хорошо; не очень хочется перед смертью услышать вопли мелких людишек. Ветер-бродяга смело обдувает мое лицо, теребит волосы и воротник, забирается под одежду, приятно холодит кожу.

Засиженный птицами парапет... какая мелочь перед лицом вечности! Солнце, бодро сияющее и освящающее путь вниз, к родной земле, готовой принять меня в последние объятия.
Перелезть через перила. Повернуться спиной к балкону следующим образом: переставить правую ногу, обратив ее пяткой к стене, перехватить правой ладонью перила, развернуться окончательно.
Весь мир подо мной! Вперед!
...Разжать ладони. Чуть присесть. Прыгнуть далеко вперед, изо всех сил толкаясь от парапета... Да здравствует полет!
Земля приближается. Я внимательно слежу за этим. Тело, — я уже почти отвлеченно наблюдаю за самим собой, — переворачивается в воздухе, трудно удержать в полете одно и то же положение. Я делаю несколько оборотов... Ах, это пьянящее чувство свободы...
...Почему я до сих пор падаю? Сопротивление воздуха уменьшается, — но такого не должно быть! Я открываю глаза. Передо мной — небо. Солнце, облака, далекие черные точки птиц. Поворот... Дома, деревья... Земля...
Почему она удаляется? Я же не птица! Я должен упасть! Рожденный ползать — летать не может!
Но земля удаляется...

Небо постепенно темнеет. Удивленные птицы несколько минут сопровождали меня, не менее удивленного. Становится все труднее дышать. Кровь приливает к голове... или это так кажется, ведь давление вокруг падает, а внутри меня — все тоже, и в конце концов, — я начинаю понимать, — меня разорвет на части.
С ревом пролетел мимо истребитель, развернулся, снова пролетел мимо. Я представил себе лицо пилота, и меня разобрал веселый кашель. На третий пролет от рева лопнули барабанные перепонки.
Все выше и выше. Дышать труднее и труднее. Кровь яростно стучит в висках, толчками вырывается из носа и ушей. Небо уже черное, и Солнце — ослепительный желтый диск на нем; даже сквозь закрытые глаза я вижу его. Открываю глаза — и перед тем, как ослепнуть, замечаю россыпь звезд вокруг Светила.
Я предчувствую приближение смерти за несколько мгновений. Страшные боли внезапно утихают, кровь перестает идти... ее и осталось-то уже немного. Несколько секунд перед небытием... Ах, эта чуждая реальности романтика...
Но внезапная догадка омрачает конец моей жизни. Я начинаю смеяться — тихий страшный хрип с бульканием вырывается из опухшего горла. Конечности конвульсивно дергаются, агония охватывает все члены, — и жизнь покидает изуродованное тело.
Что за ирония! Я промахнулся в последний раз. Но как промахнулся!
Я промахнулся по Земле!..